Избранные философские сочинения В.Г. Белинский

У нас вы можете скачать книгу Избранные философские сочинения В.Г. Белинский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Таких статей и отрывков сохранилось четыре: Статьи эти относятся к - годам; часть их была напечатана в "Отечественных Записках", другая часть сохранилась в рукописях и попала только в собрание сочинений Белинского, изданное в х годах. Статья "Идея искусства", напечатанная при жизни Белинского, являлась вводной философской статьей для всей предполагавшейся книги и определяла понятие искусства отчасти по Гегелю, но отчасти и с налетом былых шеллингианских воззрений Белинского.

Искусство Белинский определял как непосредственное созерцание истины или мышление в образах; определение это было заимствовано им от немецкого гегельянца Ретшера и впоследствии стало ходячим в русской литературе, несмотря на то, что оно является очень мало удачным. Со статьей об "Идее искусства" тесно связаны две первые статьи Белинского о народной поэзии, написанные в г.

По-прежнему разрабатывается в этих статьях идея о народности, - идея, которую Белинский не уставал разрабатывать с первых же шагов своей литературной деятельности.

В самых первых своих статьях он постоянно проводил мысль о бесцельном искусстве и бессознательной народности. Теперь Белинский снова повторяет эти мысли, но с очень характерной оговоркой; по-прежнему заявляет он, что истинный художник народен и национален без всякого усилия со своей стороны; по-прежнему Белинский утверждает, что в искусстве одна цель - само искусство, но к последнему утверждению он прибавляет существенную оговорку - разделение художественного искусства и тенденциозной беллетристики - мысль, которая в зачаточном виде выражена им тоже в первых статьях его литературной деятельности.

Искусство, говорит Белинский, не имеет цели вне себя, не преследует никаких моральных и утилитарных целей: Эти мысли Белинский проводил с этих пор и до конца своей литературной деятельности. Наконец, последняя из статей этого цикла "Общее значение слова литература", написанная, вероятно, в г. Здесь мы еще и еще раз находим пересмотр вопроса о существовании русской литературы и окончательное его решение.

В "Литературных мечтаниях" был ребром поставлен вопрос, существует ли русская литература, и ответ гласил: Шестью годами позднее в годичном обозрении "Русская литература в г. Еще через четыре года в указанной статье "Общее значение слова литература" Белинский дает уже иной окончательный ответ на тот же вопрос. Теперь, по мнению Белинского, "существование русской литературы есть факт, не подвергнутый никакому сомнению", несмотря на то, что, опять-таки по новому мнению Белинского, "всемирно-исторического значения русская литература никогда не имела и пока иметь не может".

Но так как литературу определяет прежде всего "органическая последовательность в развитии", и так как такая последовательность, несомненно, имеется в русской литературе, то является возможной и история русской литературы, которая, таким образом, есть "сознание народа, исторически выразившееся в произведениях его ума и фантазии".

Это было окончательным ответом Белинского на поставленный им же самим десятью годами ранее вопрос. Эта статья его, как мы уже сказали выше, осталась тогда не напечатанной; но Белинский повторил по существу тот же ответ в своей статье того же года "Русская литература в г. Всеми этими статьями Белинский окончательно вошел в русло "социальности", проповедником которой он стал с этих пор; а от "социальности" неизбежен был переход и к "социализму". Интересно отметить, что к социализму Белинский пришел от неопределенной социальности через вопрос о женщине, о ее роли в обществе, о ее значении в современном браке, о ее правах и обязанностях.

В начале г. Белинский был знаком с социализмом только понаслышке; в одном из писем середины г. Прошло еще два-три месяца, и Белинский познакомился уже с учением социализма, с Сен-Симоном, Леру и другими; одновременно с этим он всецело изменил свое отношение к Жорж Занд, которое до этих пор было крайне отрицательным. Так пришел Белинский к социализму, подойдя к нему именно со стороны вопроса о женщине, ее значении, правах и участи; это важно отметить потому, что к социализму Белинский пришел таким образом не внешне, не рационалистически, а от глубин своей личной жизни.

А когда Белинский подошел к этим проблемам, то увидел, что они ставят и решают все те мучившие его, начиная с г. Так, с г. Белинский стал проповедником мирового учения социализма. Она вопрос и решение вопроса. Она для меня поглотила и историю, и религию, и философию". Так завершился и заключился в душе Белинского его мучительный кризис - 41 г.

Обычно его называют кризисом гегельянства, крушением гегельянского мировоззрения в понимании Белинского; но вопрос необходимо поставить гораздо шире: С болью и усилием отказавшись от такого понимания, воплощенного и в гегельянстве, Белинский сперва впал в отрицание, в абсолютный нигилизм, в мучительную "рефлексию", преодолеть которую ему удалось с трудом и мучением только путем признания вершиной мира человеческой личности.

А от этого признания Белинский вскоре перешел к социальности и социализму - и это стало его новой верой и его высшим "синтезом" - синтезом былого утверждения разумности мира с недавним отрицанием его. Эта вера осталась непоколебленной до г. Эта эпоха социальности и социализма явилась в то же самое время эпохой высшего проявления критических сил Белинского. В то самое время, когда он путем мучительных исканий приходил к выработке новой веры, нового широкого мировоззрения, в русской литературе и общественности происходила выработка мировоззрения двух партий: Белинский и сделался признанным главой первой из них, несмотря на то, что во многом симпатизировал особенно впоследствии положениям славянофильского мировоззрения.

Дело усложнялось тем, что в сущности Белинскому не приходилось иметь дела с представителями подлинного славянофильства: Исключением были несколько месяцев г. В январской книге "Москвитянина" за г. Белинский ответил на все это небольшой, но сокрушительной статейкой "Педант", которая замечательна тем, что с нее ведет свое начало надолго затянувшаяся война между западниками и славянофилами, и которая была причиной окончательного разрыва между этими двумя враждебными партиями.

Так началась борьба западничества с славянофильством, и вот почему маленькая статейка Белинского "Педант" имеет такое большое значение в истории русской общественной мысли. Новая историческая и социальная точка зрения Белинского дала ему возможность глубоко проникнуть в смысл творчества Гоголя и правильно оценить громадное значение "Мертвых душ".

Белинскому удалось "раскрыть пафос поэмы, который состоит в противоречии общественных форм русской жизни с ее глубоким субстанциальным началом, доселе еще таинственным". В Гоголе Белинский увидел глубокого "социального поэта", объективно изучающего факты и в то же время обладающего той "глубокой всеобъемлющей и гуманной субъективностью, которая не допускает его В то же самое время Белинский с удивительной проницательностью предчувствовал по некоторым лирическим местам "Мертвых душ" ту опасность, которая впоследствии действительно погубила Гоголя-художника.

Определение "субстанциального начала" русской жизни, по мнению Белинского, было бы возможным только в том случае, если эта народная субстанция есть нечто положительное и действительное, а не гадательная, когда она есть прошедшее и настоящее, а не только будущее. Мы теперь знаем, как печально оправдалось это глубокое предсказание на тех местах второй части "Мертвых душ", которые сам Гоголь считал лучшими.

В этой полемике Белинский легко вышел победителем и жестоко высмеял своего былого друга, теперь противника статьи "Несколько слов о поэме Гоголя "Мертвые души", "Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя "Мертвые души", Полемика с представителями славянофильства после этого, конечно, еще более усилилась.

Этой полемике посвящен целый ряд литературных и журнальных заметок Белинского - 43 г. Наиболее замечательными в этом отношении статьями, почти всецело посвященными борьбе со славянофильством, являются статьи: В следующем годовом обозрении, в статье "Русская литература в м году", Белинский продолжал свою борьбу со славянофильством, или, говоря более определенно, с романтизмом славянофильского мировоззрения, считая славянофилов преемниками романтиков х годов.

Теперь, когда Белинский стал проповедником "действительности" в смысле реализма, он стал под романтизмом понимать все мечтательное, сентиментальное, полудетское - и все это глубоко несимпатичные ему качества он приписал теперь славянофильству.

Не понимая этого, романтики обеими руками стали хвататься за маски и костюмы Назвались они партиями и думают, что делать значит рассуждать на приятельских вечерах о том, что только они удивительные люди, и что, кто думает не по их, тот бродит во тьме". Этому романтизму славянофилов и их литературных представителей Белинский противопоставляет новую реальную школу, которая вскоре получила название "натуральной школы"; реализм этой школы был тем главным ее свойством, которое Белинский противопоставил и романтизму х годов, и романтизму славянофилов.

Критический анализ произведений реалистической школы, оценка их социальной точки зрения и объяснение их значения - все это стало главной задачей критической работы последних годов жизни Белинского. Несмотря на частные ошибки, Белинский в общем был глубоко прав, считая характерным признаком славянофильства именно романтизм, если только понимать его не в смысле мечтательности или сентиментальности, а гораздо глубже - именно так, как определял его сам же Белинский в одной из своих пушкинских статей г.: Белинский определял там романтизм как мировоззрение мистицизма, как внутренний мир души человека.

В этом действительно заключались внутренняя сущность славянофильства и внутренняя причина глубокого расхождения славянофилов и западников: Наиболее резкий выпад Белинского против славянофилов был сделан им в замечательной статье по поводу романа графа Соллогуба "Тарантас".

Возмущенный этим, Белинский ждал только повода, чтобы тяжело обрушиться на своих идейных врагов, и случай этот скоро представился: Кроме постоянной и ожесточенной борьбы со славянофильством, Белинский в эту эпоху дал целый ряд замечательных критических статей по разным поводам и на разные темы. Первая из этих статей замечательна своей характеристикой понятия "трагического", о котором Белинский много писал в своих письмах той же эпохи; кроме того, статья эта является блестящей и непоколебленной до сих пор характеристикой всей поэзии Майкова.

Вторая статья, о стихотворениях Баратынского, так же важна, как подводящая философский фундамент под целый ряд самый глубоких жизненных вопросов; но самого Баратынского Белинский оценил недостаточно и, быть может, именно потому, что сам он в г.

В том же году Белинским была написана большая статья по поводу "Речи о критике" Никитенко; широко задуманная статья эта представляет интерес в различных отношениях. Прежде всего в статье этой мы имеем первое печатное провозглашение Белинским перемены своих убеждений со времени - 41 годов; главное же - мы находим в этой статье ряд ярко выраженных мнений Белинского о критике, литературе и искусстве, обозначающих собою новую социальную эпоху его мировоззрения.

Перейдя к реализму, Белинский отказался от своих былых взглядов на искусство; теперь он высказывает тот взгляд, что искусство должно быть тесно связано с общественностью, как с почвой всякой действительности. В этой статье Белинский окончательно порывает с прежней своей идеей о красоте, как единой цели искусства: С этой статьи началось возвращение Белинского к строгой историко-критической точке зрения на почве социальности.

С этой точки зрения Белинский годом позднее пишет большие статьи о Державине, которые, по его мысли, являлись непосредственным введением к большим и давно задуманным им статьям о поэзии Пушкина. В Державине Белинский видит непосредственного предшественника Жуковского и Батюшкова, которые, в свою очередь, были непосредственными предшественниками Пушкина. Статьей о Державине Белинский исчерпал почти все, что было с тех пор высказано об этом поэте; критическая оценка поэзии Державина сделана Белинским исчерпывающая.

Державин, как поэт русского вельможества Екатерининской эпохи, и Державин, как поэт наивного эпикуреизма и страха смерти - вот историко-социологическая и эстетико-философская оценка, проведенная Белинским в двух больших статьях о Державине. С этого же года Белинский начал писать свои замечательные статьи о Пушкине, затянувшиеся на несколько лет. Кроме них, к эпохе - 46 годов относится, кроме перечисленных выше, еще целый ряд статей, иногда небольших по размеру, но очень важных по содержанию.

Таковы, например, статьи о "Параше", произведении молодого Тургенева , где Белинский дал впервые проницательную характеристику его дарования; таковы статьи о "Сочинениях князя В.

Одоевского", о книге Никитенко "Опыт истории русской литературы", ряд случайных статей в сборнике "Физиология Петербурга", где Белинский поместил статьи "Петербург и Москва", "Петербургская литература", "Александринский театр", а также и общее введение к этому сборнику. Но все это было только работой между прочим. Главное внимание Белинский обратил на свои статьи о Пушкине, которые печатались им в "Отечественных Записках" с по г.

Статьи эти и сам Белинский считал главным своим критическим трудом, и впоследствии они были действительно признаны венцом его критической действительности. Особенно подробно остановился он на Жуковском, настойчиво подчеркивая сентиментальные черты его романтизма - мысль, которая только недавно стала безусловно признанной после появления в г. Попутно Белинский перешел вплотную к вопросу о том, что такое романтизм, и впервые дал глубокое решение этого вопроса, определяя романтизм не как литературное течение, а как психологическую теорию и систему мировоззрения; об этом мы упомянули выше.

После Жуковского такому же подробному анализу подвергает Белинский и творчество Батюшкова, в котором он справедливо видит непосредственного предшественника Пушкина. Только с четвертой статьи Белинский подошел к произведениям самого Пушкина и дал общий взгляд на всю сумму его поэтического творчества; до сих пор этот анализ остался единственным оценивающим и группирующим произведения великого поэта, несмотря на небольшие ошибки в частности, которые были неизбежны в то время.

В пятой статье, появившейся в г. Белинский подробно развивает теорию критического чувствования, теорию необходимости предчувствовать, пережить, перестрадать горести и радости поэта, чтобы понять и оценить его, чтобы уразуметь "пафос" его поэзии, его творчества. Пафос - это живой нерв творчества поэта и его преобладающая страсть, его любовь и ненависть, его сознательная или бессознательная святыня, его миропонимание и мировосприятие; главная задача всякой критики по мысли Белинского есть определение этого пафоса того или иного писателя, того или другого произведения.

Таким пафосом пушкинского творчества Белинский считает художественность: Но так как еще в своей статье о "Речи" Никитенко Белинский признавал художественность только как "первый момент" искусства, и так как в поэзии Пушкина Белинский не находил того искусства, которое сверх красоты формы должно еще быть "осуществлением современного сознания, современной думы о значении и цели жизни, о путях человечества, о вечных истинах бытия", то и поэзию Пушкина Белинский считал только первым, уже прошедшим моментом в развитии русской литературы.

Потому несмотря на то, что Пушкин гениальный и великий поэт, он, - доказывает Белинский, - не современный поэт, который должен быть провозвестником современного сознания человечества, ибо пафосом поэзии Пушкина является только художественность, только искусство, только красота.

Белинский не заметил, что, кроме художественности, как внешней формы, у Пушкина есть еще глубокий внутренний пафос, который сам же Белинский отметил, не придав ему достаточного значения, - пафос "приятия мира", столь близкий самому Белинскому. Этот глубочайший пафос поэзии Пушкина и разрешение им в этом смысле всех нравственных и философских вопросов не могли удовлетворить Белинского, который всецело отдался в это время идее социальности и общечеловеческого прогресса.

Белинский не мог заметить поэтому, что "художественность" является только эстетической стороной пушкинского "приятия мира", точно так же, как это "приятие мира" является только философской стороной "художественности" Пушкина. Эти два пафоса пушкинского творчества настолько же нераздельно едины, как формы и содержание: Восторженно исповедуя социальную точку зрения, Белинский не заметил и не мог заметить этой стороны мировоззрения Пушкина.

Но это не помешало Белинскому с глубокой проницательностью вскрыть и осветить значение Пушкина и дать ему в общем такую характеристику, повторением которых были в сущности все последующие. Кое в чем Белинский ошибался в этом своем анализе; так, например, сен-симонистский взгляд на женщину заставил Белинского подойти к Татьяне, русской девушке начала х годов, с абсолютным критерием, не обращающим внимания на какую бы то ни было историческую эпоху, и вынести Татьяне суровый обвинительный приговор, который почти полвека держался в русской критической литературе, но который, несомненно, должен быть признан ошибочным.

Но это не помешало Белинскому оценить поэтическую прелесть образа Татьяны, и, несмотря на частичные ошибки, вся эта статья в целом до сих пор является одной из наиболее ценных среди многочисленных позднейших характеристик Татьяны.

То же самое можно повторить и о блестящей характеристике Белинского Онегина, к которому он подходит с социологическим методом своей критики; этому методу, необходимому как одна из ступеней, ведущих к обобщающему критическому синтезу, Белинский первый положил основание в русской критике. Он охарактеризовал Онегина социологически, как неизбежный продукт русского дворянства начала XIX века, а в Пушкине он увидел по этой же причине "идеолога дворянства", выражаясь современными терминами.

Этот верно отмеченный штрих, без которого непонятен Пушкин х годов Пушкин - дворянин и помещик , еще сильнее подчеркнул социальную точку зрения Белинского, но в то же время еще более затушевал абсолютную ценность пушкинского миропонимания; обратив внимание на классовые идеалы Пушкина, Белинский еще более не заметил в содержании поэзии Пушкина вечной философской ценности - "приятия мира".

Здесь приходится отмечать то, что не заметил Белинский в Пушкине, потому что если бы говорить о том, что он правильно заметил в нем, то пришлось бы об одном этом писать целую статью: В Х-й из пушкинских статей Белинский дает подробный анализ "Бориса Годунова" и опять, несмотря на мелкие частные ошибки, дает яркую художественную характеристику Бориса Годунова, характеристику, которой теперь удивляются специалисты-историки.

В конце г. Белинского Примечания Именной указатель. Под общей редакцией и со вступительной статьей М. Классики русской философии Формат: Сообщить о нерабочей ссылке. Вы уверены, что ссылка нерабочая? Том 2 Спиноза Бенедикт - Избранные произведения в двух томах. Том 1 Авеста: Он сотворен по образу и подобию Бога. Но в то же самое время человек есть существо природное и ограниченное. В человеке есть двойственность: В силу этой изначальной раздвоенности и дуализма человека его судьба оказывается трагичной по самой своей сути.

С точки зрения представителей этого направления главное для человека — духовная, божественная субстанция, а подлинный смысл человека и его существования заключается в том, чтобы соединить человека с Богом.

В русской религиозной философии вопрос о человеке органически превращается в божественный вопрос, а вопрос о Боге — в человеческий. Человек раскрывает свою подлинную сущность в Боге, а Бог проявляется в человеке. Отсюда одна из центральных проблем этого направления — проблема богочеловека или сверхчеловека. В отличие от концепции Ницше, у которого сверхчеловек — это человекобог, в русской философии сверхчеловек — это богочеловек.

Ее антропология носит сугубо гуманистический характер, утверждая превосходство добра над злом и Бога над дьяволом. В заключение темы следует отметить, что были рассмотрены, конечно, далеко не все направления и школы философской антропологии. Но цель заключалась в том, чтобы показать характер и основные направления исторического развития философии человека, результаты которого подготовили проблематику современной философской антропологии. FAQ Обратная связь Вопросы и предложения.

Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Мировоззренческое, теоретическое и методологическое значение философии. К буржуазии, как и к иным явлениям социального мира, Белинский подходил диалектически, выявляя и то, что сделано ею, и то, чем завершается ее миссия.

Упрощенные же и примитивные воззрения на нее были для него неприемлемы. Сам он не находил те функции, которые осуществляла буржуазия, равнозначными на различных этапах ее собственного развития. Буржуазия не однородна и по своему составу. Она представлена не одними лишь людьми, обладающими огромными состояниями; нельзя исключить из нее многочисленную массу собственников, имеющих мало влияния на ход дел или и вовсе им не располагающих.

Маркс также делал различие между группами буржуазии и допускал, что иногда не только мелкая, но даже и средняя буржуазия способна объединяться с рабочим классом и действовать с ним заодно, — в том числе, и в интересах социализма, когда эти интересы совпадают с задачей ее собственного спасения и спасения страны [44].

Белинский вскрывал и те пороки, которые органически свойственны капитализму. Неизживаемый антагонизм буржуазного общества он видел в том, что собственник здесь смотрит на работника производства, как плантатор на негра. Люди, представляющие капитал, лишены каких бы то ни было возвышенных нравственных принципов. Они привносят в общество индивидуализм и себялюбие. Даже война и мир в их восприятии — это всего лишь рост или снижение фондов на бирже.

В буржуазном обществе царит торгашество. Торгаш — существо, цель жизни которого — нажива, поставить пределы этой наживе невозможно. Она, как морская вода: Тот потенциал, которым обладала буржуазия, еще не исчерпал себя полностью. Но и сейчас можно подвести некоторые итоги ее господства. Он с достоинством носит свое толстое чрево, поглотившее столько крови и слез. Лицо его выражает такое самодовольство, что с первого взгляда можно убедиться в полноте его глубоких сундуков, вместивших в себя и безвозмездный чужой труд, и приобретенное неправедным путем чужое достояние.

Он возмущается безнравственностью, которая проявляется в неприязни к богатым людям, и осуждает вольнодумство, которое заключается в том, что не все хотят верить словам, не подкрепленным делами. Белинский размышлял и о судьбах капитализма в России.

В его время буржуазии здесь удалось проявить себя лишь в малой мере. Герцен, Белинский не исключал того, что дальнейшее развитие страны будет связано с капитализмом. Но он начал поиск для России иного пути. На поиске этом отразилась его полемика со славянофильством. В ходе этой дискуссии и по результатам ее им были сделаны определенные выводы. Отвечая на письмо К. Кавелина, обвинявшего его в славянофильстве, Белинский признавал в конце г. В его публикациях этого времени отношение к славянофильству, прежде сугубо отрицательное, также меняется.

Славянофилы, по его мнению, если и не решили поставленных ими вопросов, то, по крайней мере, привлекли к ним внимание. Проанализировав выявленные в ходе споров со славянофилами проблемы, Белинский высказывает мнение, что современная Россия не так резко оторвана от своего прошлого и не так тесно связана с Западом, как это могло казаться.

Для нее настало время развиваться самобытно, сказать миру свое слово, выразить собственную мысль. И хотя преждевременная смерть не позволила ему сколько-нибудь обстоятельно разработать свои взгляды на сей счет, он, без сомнения, стоит у самых истоков концепции о возможности миновать капитализм, над которой много трудился А.

Герцен и которая получила свое завершение в работах Н. Белинский говорил о преходящем характере капитализма. Идеал нового общества уже существует, идеал ясный и определенный, хотя он нигде еще не осуществлен на практике; теория опережает ее. Для подлинной истории время еще не наступило. Переживаемая эпоха является переходной. Белинский возражал тем, кто думал: По его мнению, только малодушный может увидеть здесь одно гниение и близкую смерть.

Белинский писал здесь об обскурантизме и мракобесии, существующих в России рядом с кнутом и татарскими нравами, называл православную церковь поборницею неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми. Первое из них касается Христа. Взгляните себе под ноги: Что Вы подобное учение опираете на православную церковь — это я еще понимаю: Признание реальности Христа и значимости его проповеди еще не означает обращения к религии.

Белинский рассматривал Христа как историческую личность, человека, выдвинувшего нравственные принципы, которые не потеряли своей привлекательности и ценности. Он противопоставлял истины, высказанные некогда Христом, о любви и братстве, тем воззрениям, которые разошлись с ними и стали ортодоксией. Существенную разницу между ранним и позднейшим христианством признает и современное научное религиоведение. Второе из упомянутых положений относится к религиозности русского народа. Использовалось это высказывание и для того, чтобы его авторитетом обосновать мировоззренческую уникальность русского народа, и для того, чтобы обвинить Белинского в незнании русской действительности его времени.

Каковы же на деле соображения Белинского? О безрелигиозности русского народа здесь речь не идет, определяется лишь его отношение к христианству. Такого типа религиозность была характерна и для русского XIX в. Двоеверие особенно типично для крестьянства — самой большой группы тогдашнего русского общества.