Философия субъективности В. М. Розин

У нас вы можете скачать книгу Философия субъективности В. М. Розин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Исторический и социальный контекст. История одного исследования Марка Вадимова. Философские различения и концепции. Психика и здоровье человека. Психология в фокусе методологии и философии науки. История как образ жизни личности, социальный дискурс и наука. Демаркация науки и религии. Анализ учения Эмануэля Сведенборга. Любовь в зеркалах философии, науки и литературы.

Томск, совместно с Б. Каббала в контексте истории и современности. Развитие права в России как условие становления гражданского общества и эффективной власти. Визуальная культура и восприятие. Как человек видит и понимает мир. Психология личности концепции, проблемы, генезис. Личность и ее изучение. Предпосылки и особенности античной культуры.

Право, власть, гражданское общество. Психическая реальность, способности и здоровье человека. Типы и дискурсы научного мышления. Разговор технария и гуманитария в поезде "Лена-Москва" о философии техники и не только о ней. Любовь и сексуальность в культуре, семье и во взглядах на половое воспитание.

Беседы о реальности и сновидения Марка Вадимова. Путешествие в страну эзотерической реальности. Введение в философию техники. Свобода — это подлинное ядро субъекта Экзистирующий человек тесно связан с телом и одновременно со всем миром. Человек — существо, которое не только дано, оно дано лишь постольку, поскольку становится.

Поскольку человек сам себя созидает. В чем его свобода? В чем смысл жизни?.. Она должна интегри-ровать всю сумму знаний, как теоретических, так и. Соответственно указанным двум подходам в трактовке человека, показывают А.

Платонов, можно говорить и о двух основных трактовках образования: Дальше я дам свое понимание человека и личности. В основе культурно-исторической теории лежат две основные идеи: Современные психологи что-то не спешат обращаться к семиотике, чтобы на ее основе уточнить или перестроить свои понятия. Более того, идеи историзма и культуры, на которых так настаивал Выготский, тоже только проговариваются. Правда, мне могут возразить, указав на работы А.

Но не пошел ли он, напротив, в другом направлении, повернув прямо назад от теории Выготского. Обратим внимание на два пункта: Если иметь в виду период образования в высшей школе Фуко учился в Париже в Высшей нормальной школе , то интерес Фуко к истории дополняется, с одной стороны, увлечением под влиянием своего преподавателя Жана Ипполита философией, прежде всего гегельянской, с другой — относительно кратковременным примерно два года хождением в марксизм. Гегель и Маркс, точнее их методы реконструкции Абсолютной Идеи духа и Капитала, вспоминаются, когда читаешь исследования Фуко по археологии знаний, а марксизм — ко гд а пытаешься понять общественную.

В году свой альянс с компартией, на собрания которой он даже не ходил, Фуко представляет таким образом: Мы хорошо понимали, что от того мира, в тотальном неприятии которого мы жили, гегелевская философия увести нас не могла; что если мы желали чего-то совершенно другого, то должны были искать и другие пути; но от этих других путей — мы требовали от них, чтобы они вели нас — куда?

Критический и бунтарский дух Маркса чувствуется и в оценке Фуко современного общества и в тех его общественных начинаниях, которыми он известен. Но для нас, пожалуй, более интересна параллель установок Маркса на переделку общества, а не только его объяснение, и убеждения Фуко о том, что научное знание является условием изменения мира.

Но если кто-то подумает, что Фуко был только последовательным гегельянцем и марксистом, то он сильно ошибется. Указанные здесь гегельянские и марксистские установки и ценности не были единственными, наряду с ними Фуко исповедовал совершенно другие — персоналистические и отчасти экзистенциальные.

Уже в Высшей нормальной школе кроме марксизма Фуко занимается феноменологией и экзистенциализмом. Для такого интереса у Фуко было не меньше оснований, чем неудовлетворенностью.

А в г. Не правда ли, эти размышления напоминают мысли молодого Маркса? В этом пункте может возникнуть закономерный вопрос: Первый подход, например, в качестве исходной реальности полагает или разворачивающуюся абсолютную Идею или общественную практику, в которой субъекты личность выступают всего лишь материалом, второй подход, напротив, кладет в основание реальности именно личность и ее сознание.

Судя по биографическому материалу, первоначально Фуко склонялся к приоритету субъективного подхода. Фуко резко меняет ориентацию: Обсуждая этот поворот в творчестве Фуко, С. Здесь я не могу удержаться от сопоставления выбора Фуко с аналогичным предпочтением Г. Щедровицкого и его группы в середине-конце х годов. Оказавшись перед похожим выбором — или положить в основание реальности деин-дивидуальное мышление, рассматривая его как культурно-историческое образование, или, напротив, мыслящего психологического субъекта — Щедровицкий ни минуты не колеблется.

Практически уже в конце своего творческого пути он еще раз декларирует этот выбор, полемизируя со всеми своими оппонентами. Вот соответствующий фрагмент из лекции по истории Московского методологического кружка, прочитанной Щедровицким в году. Люди — это реальность, и люди иногда мыслят, иногда действуют, иногда любят. Это и есть реальность. Психологизм здесь выражен философски предельно точно: Ерунда это, с моей точки зрения, ибо мир есть существование в сущности.

И в этом смысле, мышление существует реально — как субстанция, независимо от того, есть люди или нет людей Является ли он автономной целостностью или он только частица внутри массы, движущаяся по законам этой массы? Это одна форма этого вопроса. Принадлежит ли оно индивиду или оно принадлежит функциональному месту в человеческой организации и структуре?

Я на этот вопрос отвечаю очень жестко; конечно, не индивиду, а функциональному месту!. В целом, Фуко делает похожий шаг, с одной поправкой: Поясняя в году свой выбор и подход, Фуко пишет. Исходя из этого общего проекта возможны два подхода.

Один из способов подступиться к субъекту вообще состоит а том, чтобы рассмотреть современные теоретические построения.

Но вопрос о субъекте можно рассматривать также и более практическим образом: Если продумать логику творческой мысли Фуко, то можно наметить следующую схему. С этого возникает интерес Фуко к дискурсу, который первоначально понимался просто как высказывающая речь о вещах и мире. Однако уже в исходном пункте анализа у Фуко подразумевался особый контекст существования языка и вещей. А именно общественная практика, которая рассматривалась, с одной стороны, в историческом и культурном планах, с другой — в социальном, как отношения власти и управления.

Продолжая сравнение с творчеством Щедровицкого и его последователей, отметим, что московские философы под влиянием логических исследований начали с анализа знаний и мышления, которые также брались в контексте исторической общественной практики. Затем вполне в духе требований кантианского разума Фуко переходит к анализу тех условий, которые обусловливали существование жизнь языка и вещей.

Исследования Фуко показывают, что это, во-первых, правила, нормирующие высказывающую речь, во-вторых, практики, в которых вещи и правила складываются и функционируют. Я не хочу искать под дискурсом, — чем же является. Примерно в это же время представители Московского методологического кружка от анализа знаний и мышления переходят к анализу деятельности, внутри которой и знание и мышление истолковываются как элементы.

Третий в логическом отношении шаг Фуко — переход в поисках детерминант и условий теперь уже относительно правил и практик к анализу властных отношений. Замыкает все три слоя анализа Фуко на основе понятия диспозитива, который наиболее обстоятельно рассмотрен им на материале истории сексуальности. Параллельно на всех трех этапах мыслительного движения шла критика традиционных представлений.

В связи с этим, например, понятие дискурса у Фуко имеет два разных смысла: С одной стороны, Фуко постоянно описывает и подвергает острой критике публичные дискурсы, с другой — реконструирует и анализирует скрытые дискурсы например, показывает, что секс в буржуазном обществе не только не третируется и не подавляется, как об этом пишут многочисленные авторы, а напротив, всячески культивируется и поддерживается, помогая реализации властных отношений.

В связи с важностью замыкающего систему Фуко понятия диспозитива рассмотрим его более подробно. Собственно диспозитив — это сеть а мы бы сказали содержание метода. Во-вторых, то, что я хотел бы выделить в понятии диспозитива, это как раз природа связи между этими гетерогенными элементами.

Так, некий дискурс может представать то в качестве программы некой институции то есть публичного дискурса. Под диспозитивом, в-третьих, я понимаю некоторого рода — скажем так — образование, важнейшей функцией которого в данный исторический момент оказывалось; ответить на некоторую неотложность. Может возникнуть законное недоумение: Ну, во-первых, это, скорее, не понятие, конечно, не объект, а метод, точнее его содержание.

Во-вторых, понятия дискурса и диспозитива открывают новую страницу в развитии социальных и гуманитарных наук. В частности, их употребление позволяет связать в единое целое такие важные планы изучения как: Можно согласиться, что в традиционном членении наук все эти планы и даже их части относятся к разным дисциплинам — теории познания, лингвистике и семиотике, теории деятельности и практической философии, культурологии и социологии.

Однако традиционная классификация и организация научных дисциплин уже давно не отвечает потребностям времени. Уже давно наиболее плодотворные исследования и теоретические разработки идут на стыках наук или в междисциплинарных областях.

Наконец, позволяют формировать совершенно новые научные дисциплины, например, такие, которые выстроил Мишель Фуко. Здесь имеет смысл отметить, что основные представления мышления, деятельности и мыследеятельности в Московском методологическом кружке также были неоднородны, соединяя в себе несколько разных дисциплинарных областей: