Древней тропою К. П. Шивашанкара Менон

У нас вы можете скачать книгу Древней тропою К. П. Шивашанкара Менон в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Весь английский перевод Библии, от корки до корки. Когда после полуторамесячного чтения Ветхого завета я перешел к Новому завету, мне показалось, что из забрызганной кровью камеры я попал в гостиную XVIII веха. В одном - громы, молнии, убийства и возвышенные чувства, другой - это мягкий освежающий дождь, несущий мир и здоровье страждущему человеку.

Должен сказать, однако, что по красоте языка Новый завет ничего не может противопоставить величию и торжественности стиля глав Книги Иова, последней главы Экклезиаста, последних трех глав Книги Притчей, некоторых псалмов N23, и т.

Чихил-Гумбаз, среда, 27 сентября. Вчера, впервые за две недели, мы спустились ниже 10 тысяч футов. И все же мы находились выше почти всех высокогорных станций Индии, ибо Тойлебулунг расположен на высоте футов над уровнем моря.

В Тойлебулунге мы уже начали постигать все преимущества и неудобства пребывания на высоте, обозначаемой менее чем пятизначным числом. Символом неудобств явилась одинокая муха, которую я заметил в своей юрте после отъезда из Миогара. Она напомнила мне о роях своих сородичей, не дававших мне днем и нескольких минут отдыха в этом ужасном районе Мушкин-Бунджи, через который я проезжал ровно месяц назад. Преимущества были представлены чудесным костром, который мы развели прошлой ночью.

Мы не нашли другого топлива, кроме пучков травы, которая быстро загоралась, невероятно дымила и так же быстро сгорала, являя собой - в перспективе - довольно точный прообраз нацистской Германии. Вчера вечером я решил также расстаться со своей балаклавской шапкой.

Но утром я обнаружил, что слишком поторопился. Впереди были новые подъемы и перевалы. Покинув Тойлебулунг, мы направились сначала по ровной местности, а затем круто вверх по высохшему руслу реки, к вершине перевала Тор-Арт, на высоту 13 футов. Отсюда перед нами открылся изумительный вид на глубокие долины по обе стороны горы, на вьющиеся по склонам тропы - одна вела к Тойлебулунгу, другая к Чихил-Гумбазу, - на далекие заснеженные горные цепи и на Чичкилликское плоскогорье.

Затем мы целый час спускались под гору к киргизскому пастбищу Чихил-Гумбазу; те, кто восседал на яках я в том числе , преспокойно остались на своих местах, а всадники, ехавшие на менее надежных лошадях, кое-где спешивались. По пути на вершину перевала Тор-Арт мы заметили полдюжины архаров, пасшихся над нами на головокружительной высоте.

Один из полицейских ловко вскарабкался вверх и выстрелил, но не очень искусно, и серны умчались прочь. Ялпакташ, четверг, 28 сентября. Чихил-Гумбаз, где я провел минувшую ночь, - самое населенное место из всех, куда я заезжал после Ташкургана; Там проживало целых три семьи!

У них была куча ребят, один из которых всю ночь плакал. Мне было слышно, как молодая мать пытается убаюкать его колыбельной песней. Однако в младенце жила, должно быть, душа неверного, ибо даже эта божественная мелодия не возымела никакого действия. Сегодня нам пришлось одолеть еще один перевал - как меня уверяют, последний, - Кашкасу на высоте футов. Переход от Чихил-Гумбаза до Ялпакташа был почти точным повторением вчерашнего: Сколько же перевалов оставлено позади!

И какими разными были эти переходы! От Трагбала у меня разболелась голова: Кроме того, я не воспринял его как перевал: Бурзил, напротив, был перевалом в полном смысле слова. Начинаясь в овеваемом ветрами Бурзил-Чоуки, он устремляется вверх по уступам гор до вершины горы, где переходит в широкий, поросший альпийскими цветами луг, откуда начинается спуск к Сардар-Котхи.

Через Минтака нам пришлось идти по снегу. От сложенной из обломков скал хижины в Гулкхвайе, нашего самого высокогорного привала высотой 14 тысяч футов, мы двинулись против ветра, осыпавшего нас снежной пылью, по краю гулкхвайского ледника к Минтаке, скрытому глубоким слоем снега.

Не в пример Трагбалу, он не доставил мне никаких неприятностей, разве что погода разочаровала меня, помешав обозреть с птичьего полета всю гориую систему Центральной Азии: Гиндукуш, Памир, Гималаи и Каракорум.

При переезде через Чичиклыкский перевал и плоскогорье погода нам благоприятствовала, но, несмотря на яркое солнце, было очень холодно. Холод и скелеты погибших животных позволили мне представить все ужасы, выпавшие на долю Сюань Цзана на этом перевале и столь живо описанные им. Мне жаль, что больше на моем пути не встретится перевалов. Покхталла, пятница, 29 сентября. Наш ламбардар Ахмед-бек, который опекал нас в Ялпакташе прошлую ночь и будет опекать остаток нашего пути, вынуждает меня пересмотреть свое впечатление о киргизском народе; начиная с Даршата, я проезжаю по районам, населенным киргизами.

До знакомства с Ахмедом мне казалось, что киргизы сильно напоминают их любимое животное - яка. И человек и животное крепко держатся на ногах, услужливы и дики на вид. У Ануджи есть своя теория, что если человек чрезмерно увлекается каким-то предметом, он в конце концов начнет походить на этот предмет. Много раз бродили мы с ним по чудесному птичьему заповеднику Гхана в Бхаратпуре и занимались кольцеванием: Салим Али все больше смахивает на птицу: Как он не похож на своего брата!

Бхаджи, как мы его называли, тоже орнитолог, но в основном он гуманист. Живи Бхаджи в эпоху Возрождения, Леонардо да Винчи был бы рад пожать ему руку.

Знаток мусульманской культуры, одновременно, глубоко интересующийся индуистским искусством и архитектурой, он прекрасно владеет персидским и арабским, а также французским и немецким языками; все его движения полны врожденного достоинства, и при всем том в свои шестьдесят пять лет он любит порезвиться, как школьник, а его славной, размеренной речи присущ мягкий задорный юмор.

Ученый, собиратель первопечатных книг, искусный фотограф, изумительный рассказчик и преданный друг, Бхаджи - прекрасный продукт той индийской культуры, которая не зависит от того, стоит ли на человеке клеймо Пакистана или Хиндустана. Жена его Бегум Хамид Али, столь же образованная, но более живая, лучше владеющая пером и речью и исповедующая более определенные взгляды на цветы и права женщин, прекрасно дополняет своего мужа.

Ахмед-бек оказался деятельным, полезным и опытным ламбардаром - нисколько не худшим, чем любой индийский ламбардар. Вчера Ахмед-бек выбрал для привала место примерно в трех милях выше Ялпакташа. Нам захотелось перенести лагерь к самому Ялпакташу. В одно мгновение наши юрты были сложены, перенесены и установлены в Ялоакташе.

На то, чтобы поставить нашу юрту, им потребовалось ровно двадцать минут, причем женщины работали усерднее мужчин. Меня восхищало, с каким искусством они вяжут узлы, перебрасывают через голову нумдахи, подметают пол и выбивают ковры.

В такой хорошей юрте мне еще не приходилось спать: Я не мог видеть со своей постели Семь Мудрецов, но зато я спал как убитый. Сегодня утром я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы расстаться со своим яком и ехать на коне или, во всяком случае, сидеть на нем, так как езда рысью все еще была мучительна.

Впервые с момента отъезда из Ташкургана наш путь ведет через открытый майдан - на котором чернеют полоски возделанной земли, - почти незаметно понижающийся к Покхталле. Мы проехали миля две за Локхталлу, к высохшему руслу Сасастхика, где заночевали в юрте, окруженной высокими скалами, как говорят, любимым местопребыванием серн. Мы видели здесь несколько хорошеньких молодых киргизок и огромные дыни, каких мы не ели ив Хиндубаге.

Обычно мы брились только добравшись до какого-нибудь пункта, вроде Гилгита или Ташкурпана. Следующее бритье было назначено на 1 октября в Игизъяре. Но нынче вечером большинство моих спутников внезапно появились чисто выбритыми. Я раздумывал, чем это объяснить, и нашел причину, вернее целых три: Я не стал бриться, но спросил девушек, не разрешат ли они сфотографировать их, - я сделал это не столько ради их красоты, сколько из-за удивительно живописного головного убора, представлявшего собой нечто вроде прославленного тюрбана с опускающимися на уши вышитыми концами.

Девушки охотно и весело позировали для снимка. Затем они вернулись к своим хозяйственным обязанностям, нисколько не рисуясь, но все же проявляя интерес к чужим людям, заполнившим их дом. Было приятно видеть, что у этих мусульман отношения между мужчинами и женщинами такие же свободные, простые и здоровые, как и в Малабаре. Актала, суббота, 30 сентября. Вчера вечером мужчины, женщины и животные в нашем лагере были, видимо, в прекрасном настроении.

Собаки лаяли не умолкая, лошади ржали, ослы ревели, овцы блеяли, яки фыркали. Люди же наперебой показывали все свои таланты, чтобы развлечь трех киргизских граций. Мурад-бек распевал песня на языке буришков и даже исполнил национальный танец хунзакутов, а наш солдат таджик распевал на своем языке газели.

Песни на языке буришков звучали жалобно и мелодично, но в газелях, как видно, лучше принятых публикой, чувствовалось больше воодушевления. Особенно понравилась песня, представляющая собой диалог между чувствительным влюбленным и жестокосердной девушкой. Киргизские девушки громко захохотали, словно намекая, что это единственная награда, которую певец получит за то, что дал себе труд побриться раньше времени. В разгар всего этого веселья я услышал призыв на молитву, родивший эхо в сердце окрестных гор и нигде больше.

Сегодняшний переход от Покхталлы до Акталы оказался весьма однообразным. Мы ехали по каменистой почве то по левую, то по правую сторону все удлинявшейся лощины, между холмов, которые не украшал даже спасительный снег. Начали появляться возделанные поля, и мы увидели множество стад, принадлежащих тюркам. Мы - у границ Киргизии. Мне отвели единственный имеющийся здесь дом, принадлежащий какой-то пастушке.

Сафдар Али и я поместились в одной комнате, где собрано все ее имущество, а мои слуги - в другой, вместе с самой пастушкой и ее пятилетней дочкой. Сегодня вечером мои спутники, видимо, не в таком хорошем настроении, как вчера. Очевидно, на них уже пала тень близкой разлуки. Эта идея эйдос вещи и есть ее сущность, и она является первым объектом познания.

Таким образом, Менон освобожден Сократом от ложных мнений и готов к поиску истины ср. Менон вновь просит Сократа объяснить, воз-можно ли приобрести добродетель, или она бывает от природы. Сократ демонстрирует, что знатоками и учителями добродетели не могут считаться ни софисты 91Ь—92с , ни герои афинской демократии 92ее , ни знаменитые дидактические поэты 95Ье.

В заключение Меноном ставится вопрос, существуют ли вообще добродетельные люди, и если да, то как они такими становятся 96d , ведь общество многих людей признает добродетельными и доблестными гражданами. Разница в том, что правильное мнение неустойчиво и непостоянно, оно еще не делает человека добродетельным.

Осознавая сущность добродетели, человек приобретает знание о ней, которое, будучи устойчивым, заставляет его всегда, а не эпизодически, поступать добродетельно.

Text and Criticism, ; Менон, диалог Платона. Греч, текст с прим. Chapel Hill, ; Verdenius M. An Interpretation of the dramatic-philosophic Aspects of the Meno. Путевые заметки , К.

В книге излагаются современные методы логического проектирования цифровых устройств.