В. В. Маяковский. Проза. Драматургия В. В. Маяковский

У нас вы можете скачать книгу В. В. Маяковский. Проза. Драматургия В. В. Маяковский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Именно это и задержало на десятилетие приход книги к читателям. Горячо принятый всеми любителями настоящей литературы, замечательный роман М. Булгакова со времени своей публикации и по сей день остается одним из самых востребованных произведений писателя Драматургия , Юмористическая проза. Блистательная и глумливая комедия, разошедшаяся правда, уже после фильма Л. Гайдая "Иван Васильевич меняет профессию" на пословицы и поговорки. Знаковое для творчества Михаила Булгакова произведение. Перед нами — судьба первых русских эмигрантов, выброшенных волной революции за пределы родной страны.

Крым — Константинополь — Париж Этот великолепный политический памфлет содержит в себе в сжатом виде все наиважнейшие события в России начиная от февральско-мартовской революции и кончая нэпом. Автором выписаны и наиболее яркие политические фигуры, участвовавшие в этих событиях В памфлете используются имена героев сочинений Жюля Верна и Р.

Киплинга, любимых писателей Булгакова. Вы никогда не замечали, Как просто, Господи прости, Всё тем же отблескам печали Всё в том же прошлом прорасти? Увы, былое, А в нём несложно утонуть. Но вот — движенье ножевое, И прекращён во мраке путь! Нас послали в закованный, мёртвый котёл, Окружённый горящей свинцовой стеной. Наш маяк — одиноко стоящий костёл, Почему-то не тронутый этой войной. Мы спустились с небес, но не видим травы. Мы спешим поскорей парашюты сорвать. Мы уже на земле, но не в силах, увы, Пепелище под нами землёю назвать.

Где-то там, в заповедном осеннем лесу, Где на пламя с деревьев летит листопад Расположено то, что в ближайшем часу Превратится далее….

Когда в последний раз, Емеля, Тебе, припомни, приходилось У третьесортного борделя Просить с похмелья, да на милость? Надеюсь, каверзность вопроса Не отпугнёт в сердцах рассудок, И не посмотрит совесть косо, Как полицейские из будок.

За все мои шестнадцать лет Про много разных стран Мне спели песенный куплет И голубой экран;. А пыль желтеющих страниц Шептала в сердце мне Про красоту чужих столиц И истину в войне. Оставь рассвету печаль — Пускай сгорает в заре; Пусть утро мокрую сталь Перекуёт в серебре. Твои тревожные сны Впитает свод голубой, И, как объятья весны, Ты будешь вечно со мной. Одна шестая часть от суши — Гораздо меньше в самом деле. Здесь киснут творческие души, Гниют в больном, зловонном теле.

По вечерам с телеэкрана Увещевают сытых рожи, И говорят, что плакать рано, Что чудо скоро нам поможет. Вы хотите счастья, братцы? Что ж, тогда ответьте мне: Отчего за дело браться Мы способны лишь во сне?

Почему, когда приходит, Долгожданный час трудов, Меж движений леность бродит, На плечах — по сто пудов? Завтра растает февраль, Завтра начнется весна: Ровная снежная даль Вдруг отойдет ото сна; Вспыхнут зеленым поля, Те, что тонули в снегах; Звоном кристальным ручья Станет чернеющий прах. Я не мог не воспользоваться этим и, отложив дела прочь, взялся за работу. Вот что получилось в результате. В то время я продолжал активно изучать английский язык, поэтому выбрал проблемы перевода стихов с одного языка на другой: Главная трудность заключалась в том, что, по моему же собственному требованию, перевод должен был соответствовать оригиналу как по смыслу, так и форменно.

Сонеты о любви современного русского поэта 21 века Данила Рудого. Сонет, посвященный первой даме, не только прекрасной, но и великодушной. Едва любовь смела сомнений стены, Вдыхая в грудь, в которой камень стыл, Горячий, жадный, неуемный пыл, Елей потек в артерии и вены.

Наивно веря в то, что перемены Изменят жизнь, ей новый дав посыл, Я в предвкушенье сладостном застыл,. Добро пожаловать в бардак, Где рты нежны, а взгляды томны. Да не испортит этот стих От решимот Вам решето: Одни поэты пишут так, Как будто им внимают сонмы, Другие — словно голос их Не различит в ночи ничто. Хорошая девочка Лида В красавцев спортивного вида Все время влюблялась, Но предохранялась, Чтоб не было клэпа и спида. Хорошая девочка Таня Любила лежать на диване, Мечтать в одиночку, Сердечную точку Готовить к чреде испытаний.

Проснись, мой друг, проснись! Нельзя нам ждать ни мига. Ведь беспощаден бег убийственных часов. Огнем горит заря, натянут парус брига — Сегодня мы с тобой меж чашами весов. Сегодня мы должны решительно решиться Оставить в прошлом жизнь прошедшую свою. Сегодня пробил час, сегодня все свершится! Сжигаем сундуки — не место им в раю. Прусь я, или не прусь я, Разновысокие брусья Меня поднимают с постели Как горном в назначенный час. Зал полон болельщиков крика, И наша прекрасная Вика Соперницам Что, запотели?!

То есть, Раскуплена сладость?! Удачу украли И честность пропили?! Шумом наполнился зал — Это Последний звонок. Свет Нам на дорогу пролей! Мы же последний куплет Вам посвящаем, Лицей! Еще Мы встретимся с тобою, Лишь путь закончим оба, Отмеренный судьбою С рожденья и до гроба. К чему любовь земная, Дитя обмана зренья? Она умрет, стеная, Достойная презренья. Если разум не может Игнорировать ложь; Если лезет по коже Нездоровая дрожь; Если мыслей наследство Вместе с сердцем гниёт, — Есть прекрасное средство Сбросить внутренний гнёт.

Весь мир — театр, мы все — актеры поневоле, Всесильная Судьба распределяет роли, И небеса следят за нашею игрой! Мороз был дьявольский, и я собрался спать, Но, объяснив мне, как я сильно ошибался, Они отняли одеяло и кровать, И приказали, чтоб я быстро одевался. Надев поверх тулупа бабочку и фрак, Я поспешил занять положенное место, Вдохнул в себя кулисный гул и полумрак, И пригрозил устроить полную фиесту.

Еще На железной дороге. Я отпечатан в серой форме И стянут кожаным ремнем — Я на заброшенной платформе Стою бессменно день за днем. Сейчас продают в пакетиках. Но семечки в них не такие вкусные и отдают пластмассой. А Роза так жарила, что ароматом пропитывались карманы и долго пахли даже после стирки.

Но давайте закончим с пейзажем, я хочу рассказать про вину. На Ивановском кладбище нашем оскверняют могилу одну. Ермакова, который в отделе был всего лишь одним из семи, но участвовал в красном расстреле императорской белой семьи.

Однажды в детстве шли по Киренску и пристали к ним три дюжих полупьяных мужика. Дед резко покраснел, те решили, что сдрейфил, и полезли. Вот тогда дед ударил, почти без замаха. Мужик по воздуху перелетел улицу и разбил забор.

Отец вспоминал, как остальные бурно впали в восхищение, просто в дикий какой-то восторг: Когда пошли дальше, дед сказал: И кто мне объяснит, кто и за что сидит, и почему другим всё можно по закону, и почему народ молчит, а не кипит, и как любить страну, похожую на зону?

В России не власть стремится уподобить себя народу, а народ уподобляет себя власти. В мире дурацких оценок мы проживали, друзья. Мы собирались на сцену, нам говорили: Дескать, не значитесь в списке к пьесе допущенных лиц; ешьте в буфете сосиски на бенефисе тупиц. Борьбу компании Google с бессмысленными машинными текстами можно рассматривать как репрессии против технического шизопролетариата.

Летает чайка над морской волной, Не чувствуя ни грудью, ни спиной, Что этой замечательной страной Руководит на голову больной. Чужою памятью живу, К чужому времени - прикован.

Мой сон пока не растолкован, - Быть может это дежавю? Даже если ты не веришь в то, что я здесь пишу, ты видишь, что я пишу это тебе. Смерть опустилась на камень, сплела белые пальцы и долго молчала. Дерзкие бросают мне вызов. А те, чьих близких я излечила навеки, меня ненавидят. Иные пытаются меня отогнать, иные, с отчаянья, призывают. Но до тебя ещё никто и никогда меня не жалел! Голос это то, что никому, никогда не отнять. И вот вам мой голос. Сидит старик за голым дощатым столом.

Борода от глаз и разо всю грудь — черная, волосы на голове лохматые. Глаза пасмурные, как две запотевшие виноградины: На горе зеленеет могила, но бывают минуты когда, непогода ли в том виновата, непонятно, короче, в чем соль, настигает меня как расплата за ошибку фантомная боль.

И хожу я весь день инвалидом, и тоскливо, хоть плачь, на душе, и неясно чего же болит там — вроде все отболело уже. Сегодня перед религией стоит небывалый вызов — ей противостоит не атеист, а человек развлекающийся, готовый и саму религию превратить в развлечение. Но лучшая сигарета со мной случалась утром, когда имеет место что-то теплящееся в печатной машинке, солнечный отблеск в оконной раме и, может быть, Берлиоз на заднем плане. Даже Боги не в силах переменить прошлое.

Экспертное знание загромождает мир студента, словно ненужная мебель маленькую квартиру; оно ничего не дает ни для понимания этого мира, ни для овладения им, зато оно создает в этом мире тесноту, вынуждая считаться с собой на каждом шагу и требуя к себе уважения.

Ей все время казалось, что они не муж с женой, а два случайных попутчика, волею судеб оказавшихся в одном купе поезда под названием Жизнь. Сойти с поезда невозможно, поменять купе тоже, и они вынуждены как-то сосуществовать, спать в одной постели, есть из одной кастрюли, стараясь не впустить партнера в душу.

В любви не признавайтесь никогда — что вам ответ, когда он так не важен?.. Зачем вам ворох слов? Зачем вам те слова, которых отзвук грозен и порою страшен? Смотрите лучше в чьи-нибудь глаза: По мнению носителя оригинального тату, бабы прощают тебе все на свете при двух условиях: Вся проблема в том, чтобы сочетать.

Все было крепким и горячим, все было кристально объяснимо, пока в пластиковое окно не начала ломиться металлического окраса синичка. Шлягер в развитии искусства — это символ зла. Море, ночь, полупустой пляж. Старый подвыпивший бродяга плетется вдоль берега, распевая гимны Древней Греции.

Время шло, нас в этом тесном пространстве становилось все больше. Новички, не упавшие к нам мёртвыми, умирали чуть позже. И тогда, проскальзывая между ними, живые поднимались выше их тел.

Нас всех ожидало одно. Вопрос был лишь в том, когда перестать бороться. Листай свой календарь, листай, живи, не умещаясь в сутки, пока чисты ещё поступки и совесть-умница чиста. Пока одна нехороша — в саду безумная крапива, пока всё сложено на диво, хоть непонятно ни шиша!

Отец всякой лжи — дьявол. Что мы хотели жить не так, как все, Но оказалось — все хотят того же;. О том, что жизнь прошла, не успев начаться, понимаешь внезапно. И эта мысль ошпаривает, как первый глоток неразведённого спирта, как первая бомба, взорвавшаяся неподалёку от тебя, как первая баба, которая сказала тебе: Песне, как воздух, нужны хорошие слова, которые мы должны брать и у бардов, но — отбрасывая их музыку, потому что — какая же это, простите, музыка? Ведь у этих людей — никакого музыкального образования!

Чем дальше, тем черней под ним вода. Здесь перевозчик хмурый и седой. Он стар и никому уже не верит. Русский поэт — это переводчик с Божьего на русский. Сжатое и неистовое действие в чем-то подобно лиризму: Лежит, мычит, и самое интересное - ест только сам себя. Что всякое произнесенное слово мертво и действует лишь в тот момент, когда произносится, что форма, которую раз употребили, более не нужна и зовет лишь к поискам иной формы.

А мой ресторанчик теперь пустует. Так, вечером забежит стайка тощезадых малолеток, закажет одну пиццу на всю компанию. И пара-тройка алкоголиков напьется дешевым вином, пока все не попадают на стол головой. Вот и вся моя клиентура. Бросив пить и курить, закодировавшись, мой друг, бессребреник, перерос в такого ростовщика, скупердяя и супернегодяя, что я узнаю его лишь по прежнему облику. Общаться с ним стало сложнее, чем с пьяным. А вскоре умер отец. Вышел зачем-то на кухню, а вернулся на моих руках, уже мёртвым.

Страна ссыльных и каторжных. Все наши беды — от нашего климата: Я ещё молодо выгляжу, мне всего 45, но меня уже тошнит от этой поганой жизни. Пойдем, я покажу тебе страну, в которой, вопреки всему, воскресла. Это история о том, что значит быть американцем. Две семьи, которые в обычной жизни никогда бы не встретились, сталкиваются в аэропорту: Обе пары ждут прибытия из Кореи девочек-младенцев, которых они удочерили. Дети прибывают, и первую годовщину взрослые решают отметить вместе.

С этого дня семьи встречаются, сближаются, и постепенно их судьбы сплетаются. Роман полон света, нежности, удивительных наблюдений за жизнью. История, рассказанная с двух точек зрения — людей, родившихся и выросших в стране, и людей, приехавших в нее и пытающихся стать здесь своими.

Non-fiction Обзор , Воспоминания. Поэзия Литературоведение , Мнение. Вот пример гибели другого, чуть было не вырвалось, бога, последовавшей вслед за предыдущей через три недели. Уже медленно и безвозвратно уходил из жизни Блок, но ещё дышал, говорил, всё осознавал; и теперь уже невозможно узнать: Проза Рассказ , Фантастика. Увлечённый работой, он неожиданно понял, что работа доведена до конца.

Мрамор под его пальцами стал податливым, упругим, точно кожа. Могло ли такое быть? Со страхом он отшатнулся от статуи. В этот момент Вероники уже не было в помещении, но что-то ему говорило, что она присутствовала здесь — внутри мраморного тела. Хоть место твоё — в углу, А жизнь — как турнир по гребле… На свежий рубец — ожог, Ни истины на потом.

И ты прорастаешь вглубь, Качаясь на тонком стебле, Закутавшись в чёрный шёлк — Закрытый для всех бутон. Проза Рассказ , Роман. Признайтесь, вы когда-нибудь мечтали стать могучим диким зверем? Чтобы одним ударом лапы победить всех врагов?

А вот герой этой книги с детства хотел побыть львом, чтобы хоть на миг ощутить себя сильным, дерзким — и совершенно свободным.

И представьте, его мечта сбылась! Однажды он проснулся и убедился, что он уже не человек, а самый настоящий лев. Вам предстоит узнать, каково ему было жить львом с человеческим разумом, стал он вольным зверем или оказался запертым в клетке, остался в городе или пробрался в Африку И удалось ли ему снова стать человеком? Прочитав эту книгу, вы наверняка согласитесь с автором, известным израильским писателем Ури Орлевым, что быть львом очень даже нелегко.

Культура История , Литературоведение , Философия , Религия. Демократия, основанная на процедуре выборов, тяжело больна. Граждане охвачены апатией, явка избирателей падает, политические партии, подстегиваемые коммерческими СМИ, больше думают об электоральных баталиях, чем о решении насущных проблем общества.

Как получилось, что процедура, считающаяся фундаментом демократии, обернулась против нее? Можно ли спасти демократию или она вот-вот падет под натиском популистов и технократов?

Давид Ван Рейбрук , бельгийский историк и писатель, пишет, что в действительности деятели Американской и Французской революций, в ходе которых были заложены основы нынешних западных политических систем, рассматривали выборы как инструмент ограничения демократии.

Обрисовав клиническую картину того состояния, к которому демократию привело применение выборной процедуры, автор предлагает искать средства для лечения в ее древнегреческих истоках. И в Античности, и в Средних веках есть примеры успешного применения процедуры жеребьевки, которая некогда обеспечивала длительную политическую стабильность, но в наши дни используется только при назначении суда присяжных заседателей.

Давид Ван Рейбрук показывает, как жеребьевка может оздоровить демократию и повысить ее легитимность и эффективность. Жизнь и легенда Алексея Стаховича. Глава из неопубликованной книги. Не вышло у него — полтора месяца в Москве, полтора — в Европе. Культура История , Литературоведение , Публицистика.

Аронов - один из самых значительных поэтов-шестидесятников и, тем не менее, самый неизвестный из них. Вознесенский, Евтушенко, Ахмадулина и другие знаменитости выступали в Политехническом, в Лужниках и на прочих престижных площадках. А он не выступал. Не звучал, не грохотал. И книги его не выходили.

Non-fiction История , Мнение , Эссе , Воспоминания. Изучение распада СССР показало: Книгу известного американского философа и художественного критика Артура Данто — составляют эссе разных лет, объединенные темой поиска определения искусства. Подходя к этой теме с разных точек зрения, задаваемых столь разными сюжетами, как история модернизма, реставрация росписи Микеланджело в Сикстинской капелле или философия Канта, автор обосновывает необходимость нахождения отличительных признаков искусства, свойственных ему на протяжении всей его истории — от доисторических пещер до наших дней.

Гитлер — злодей, у него концлагеря. Сталин воевал против злодея Гитлера, против гитлеровских лагерей, значит Сталин не злодей.

У Сталина тоже концлагеря, и возникли они во времена, когда ни про какого Гитлера мир еще ничего не знал. Но раз Сталин против Гитлера, о сталинских лагерях помолчим. Против этого заблуждения восстал Юлий Борисович Марголин. Потому не получил ни признания, ни Нобеля. Культура История , Литературоведение , Эссе , Воспоминания. Хаим Беэр, известный писатель, видел, как Лея Гольдберг, с которой он ехал в одном автобусе из Иерусалима в Тель-Авив, сойдя с автобуса, пересела в другой — по обратному маршруту — в Иерусалим.

Кто-то ему объяснил, что Лея Гольдберг любит движение, в нем рождаются и ритмы и рифмы Подойти к ней он не решился. Автор множества публикаций о проблемах гендерных меньшинств. Позитивный смысл текстов Надашди состоит в том, что они помогают взаимопониманию между большинством и меньшинствами. Вырабатывают дискурс, в рамках которого можно публично обсуждать проблемы сексуальной идентичности.

Критики отмечают гражданскую смелость, журналистское мастерство и просветительский талант автора, умение видеть себя одновременно глазами большинства и своей более узкой группы. Адам Надашди показывает, что проблемы меньшинств касаются всего общества, и развеивает многие предрассудки и заблуждения, которые бытуют в связи с этой темой даже в толерантной части большинства. У человека с другими интересами и жизненным опытом оценки могут быть другими.

К тому же в каждом народе имеются различные социальные слои: Модерное государство и советский социализм. Американский историк Дэвид Хоффманн не согласен с историками, которые рассматривают СССР как аномалию исторического развития. Книга представляет историю советского государства в контексте идей и практик, свойственных многим государствам периода модерна.

Исследование показывает, что нельзя относить все аспекты советского вмешательства в жизнь общества на счет идеологии социализма. Критика Мнение , Эссе. Водоворот событий, харизматичная личность вождя, национальный подъём увлекли не просто многих, практически весь немецкий народ.

Аналогия с коммунистическим энтузиазмом в СССР приходит в голову сама собой. Культура Публицистика , Театр , Воспоминания.

Петроград дольше всех не мог отказаться от Петербурга, не мог заставить себя признать наступающий Ленинград. В ней все было из прошлого века. Речевые интонации и манера произнесения слов. Та особая культура говора, которая отличала людей — актеров, прежде всего, — старой формации, не засоренная специфической лексикой, не искореженная рваными темпами и скороговоркой ХХ века.

О творчестве Игоря Растеряева. Подшивка 97 38 49 49 61 62 63 75 8. Навигация Каталог авторов Последние обновления Заметки. Фестиваль поэзии Николая Тряпкина: Новые лауреаты премии им. Алексей Золотин, поэт и журналист 15 декабря года, на м году жизни ушёл от нас Алексей Петрович Золотин. Номенклатура не дура Профессионал.

Помутнение Пьеса в 2-х действиях. Ботинки на босса нову Рассказ. Забыл я, как летать во сне Опустела душа. Вечер накануне конца света Посвящается Женечке. IV Международный конкурс школьных сочинений по произведениям М. Литературные конкурсы и премии. Неудобные приемные дети Вместо эпиграфа: Разве можно верить снам? Иван Грозный и мы Бывали ли вы когда-нибудь в славном городе Александрове — старинном, именем своим крепко-накрепко связанным с первым царем Руси Иоанном Васильевичем, прозванным Грозным, в правление своё з авершившим объединение русских земель и создание державы, равной которой не знала Европа?

В окружении Тициана, Тинторетто, Веронезе На илл.: Станиславу Куняеву — 85! Кафедра журналистики МГИК — праздник, работа, учёба. Непокой экспата Я жил в отчизне, честный и красивый, Пусть недолюбливал её по мелочам.

Мне всё дала, спасибо ей, Россия, Мне и теперь она — всё так же — свет в очах. Давно я оказался за порогом, Хотя никто меня не выдворял. Теперь торю последнюю дорогу У Балтики. Другой язык здесь правит бал. Отчизну в девяностых покромсали, Который век приятен нам её дымок.

Добраться бы тогда мне до вокзала,. Рассказ черной кошки Их пристальный взгляд полон упрека. В их глазах сквозит пренебрежительная жалость. Но сон не наступал. В Луховицы за огурцами Рассказ. Ещё раз о том, что наделал Котт. Из современной якутской литературы Заметки о произведениях молодых авторов.

Первые Всероссийские чтения, посвященные наследию Карема Раша. Деятели культуры поздравляют Вячеслава Румянцева с летием! Два рассказа Ностальгия Столетина. Призраки силы и вольности Из книги: О двух ветвях русской поэзии. О рассказах Юрия Доброскокина. Не потерять себя Рассказ. Дуэль алмазных резидентов Главы из новой книги. Послушание живёт в каждом из нас К летию творческой деятельности Владимира Пронского. От ложной мудрости беги.

Новые переводы стихов Имама Хомейни. Подвиг, вера, мученичество Конкурс произведений, посвященных подвигу новомучеников и исповедников Церкви Русской. С видом на море. Сердце, пой, когда темно Остерегайтесь упырей, братцы и сестрички Новый роман Пелевина. О таком не говорят Рассказ. Свидание в Севастополе — Дуэль алмазных резидентов — роман. Русский мир, г. Максимилиану Волошину и — по мотивам его С кем вы, мастера политики? Наша взяла Рассказ делового человека.

Старые вещи о новом Приступ ностальгии в аптечной очереди - Марганцовка есть? Раны Донецка Вот свеча в ночи горит, проливает слёзы.